Танк атака

Фрагмент книги 2007 года издания — «Эпоха мертворожденных»

Книга (на время издания считалась фантастикой) рассказывает о гражданской войне между Центрально-Западными и Юго-Восточными областями Украины.

В нижеприведенном фрагменте идет диалог между полковником юстиции Российской федерации и командиром отряда ополчения Луганской республики, которого собираются судить в Гаагском трибунале «за жестокость».

Обращаем внимание, что, так как книга написана в 2007-м году, схожесть книжных героев с ныне известными командирами ополчения, их взглядами и высказываниями, а так же событиями — принято считать необычным со-в-падением.

ГЛАВА V. УРАЛО-КАВКАЗ (фрагмент)

В воздухе висел сладкий аромат хорошего табака и душистого, явно не пайкового, чая. Павел Андреевич, сияя добродушием, увалился на жалобно постанывающий стул в самом углу вагончика.

Разжогин сортировальным автоматом управлялся со своей канцелярией — оргтехникой, протоколами и прочими бумажками. Под занавес, аккуратно собрал пачку, исчерканных острыми карандашами, листков и сунул их в пасть жадно зарычавшего шредера. Вот еще один непонятный момент: старший группы никогда не попадал в кадр — интересовавшие его вопросы он записками молча подавал Анатолию Сергеевичу. Впрочем, за две недели работы Деркулов уже привык ко всем странностям этого, если его можно так обозвать, следственного процесса. В любом случае, условия — более чем комфортные: никто ни на кого не давил, за язык не ловили, честно записывали лишь то, что добровольно рассказывалось и, даже на пожелания «не для протокола» — исправно отключали аппаратуру. Можно сказать — не допросы, а вольные монологи на заданные темы в присутствии двух доброжелательных офицеров Военной Прокуратуры РФ.

Судя по всему, сегодня вновь намечался междусобойчик. Павел Андреевич уже несколько раз, отправив в конце дня Разжогина, оставался один на один с подследственным, как он выражался «потрендеть».

Насчет намека на отсутствие лишних ушей Деркулов, понятно, имел свое собственное мнение. С другой стороны: пальцы не ломают и зубы не стачивают, посидеть — чаек погонять да покурить в благоухающую ночь — почему бы и нет?! Ко всему, он сам себе, пожалуй, не признался бы в том, что за последний год — попросту соскучился за внятным общением; плюс, собеседник — вовсе не косноязычный дебил-ментяра да и сболтнуть лишнего не особо боялся: тут прямым текстом — на три расстрела уже нарассказано. Нагубнов, со своей стороны, выбрал золотую середину — в душу не лез, хотя и не скрывал своего искреннего интереса к истории бывшего комбата. При всем этом, не держит подследственного за «своего», о чем совершенно неоднократно заявлял тому прямо в глаза.

Сегодня, к ставшим уже практически традиционным посиделкам, добавился еще один параметр…

— Кирилл Аркадьевич, а ты как к коньячку относишься?

— Ха! Просто оскорбительный вопрос, Павел Андреевич. Я с такой подачи — и в несознанку уйти могу.

— Не, Деркулов… тебе феня не идет. Масштабы не те! Нет такой масти, как «геноцид».

— Единственное, за что меня по серьезному и можно привлечь, так это как за злостную пропаганду антифашизма, отягощенную предварительным сговором двух и более лиц. Ну, а то, вы — подзагнули маленько. Для красоты словца, не иначе… Понимаю.

— Да, чего уж там… Твое здоровье! — полковник приподнял в воздух, отливающий расплавленной канифолью, граненый стакан и, кивнув, на ответное приветствие Деркулова, продолжил… — Надеюсь, ты не думаешь, что я тебя на откровенность раскручиваю?

— Это что — какие-то гомосексуальные угрозы?

Нагубнов открыто рассмеялся:
— Оценил! Ладно, извини, про геноцид — больше не буду… то ты полякам — сам расскажешь.

— Да мне, Павел Андреевич, и им нечего сказать.

— Ну, уж, прям так и «нечего»?

— Конечно… упрощенно: геноцид есть системное уничтожение отдельно взятой группы населения, например, нации. Вы про что именно речь ведете? Не про избиение фашиками русскоязычных областей, часом?

— Ты, Кирилл Аркадьевич, к словам не придирайся. К шуткам — тем паче. Речь идет про украинцев. Надеюсь, ты не станешь отрицать, что водораздел в войне — национальный вопрос?

— Стану! Еще как стану! Нет, нахрен, никакого национального вопроса…

— Притормози, Деркулов… Не заводись. Еще пожалуешься потом, что я тебя спровоцировал… давай стакан — плесну.

— Нет, не пожалуюсь. По хохлам же — с удовольствием выскажусь. Официальная позиция Республики почти полностью отражает и мою точку зрения на сей счет. Но только отчасти, хотя вся официалка, вот этими самыми ручками — на клаве набиралась. Если бы Стас и прочие отцы-идеологи меня за руки не держали, то получили бы такую идеологию, что не пришлось бы сегодня жопой вилять и от неудобных моментов уворачиваться.

— Понятное дело! Они же политики, а ты…

— Отморозок…

— Ну, это ты сказал.

— И так понятно… Только по-любому — проблемы возникают: вначале мы недоговариваем, пытаемся интересов соблюсти — побольше да оскал свой засветить — поменьше… Знаете, Павел Андреевич, как это называется?

— Примерно.

— Во-во! Изображать из себя целку с ялдой во рту! Нам всем надо было с самого начала, как минимум, с переворота Скудельникова — выбить на знаменах и себе на лбах, тату сделать со всеми базовыми постулатами! Теми самыми, к которым только теперь стали приходить и то — не ко всем да с оговорками да стыдливо растирая, как козюлю, с обратной стороны столешницы!

— Именно, Деркулов… Я так себе и представляю — Лютеровскими тезисами: «Мы не хохлы — хохлы не мы»!

— Ничего смешного, товарищ полковник! Действительно — тезисами, очень кратко, так как всё на самом деле просто!

— Да-да! Знаю: «В рот ебётся ридна Окраина»! Знаешь, сколько я уже выслушал и прочел такого хохлосрача?

— Согласен! Надо не обсирать, а постулировать… На чем стоять потом до последнего.
— Например?

— Первое — украинцев, как нации, не существует. Второе — все, считающие себя украинцами — обманутые русские. Следующее. Украинский язык, это — сознательно исковерканный русский с массированной примесью инородных слов. Дальше: обман длится не одно столетие, направлен на раскол русских, как нации, и отрыв от России исконных территорий — ее исторического сердца. И, последнее, — каждый свидомый украинец — предатель!

— Всё?

— Всё! Остальное — производное от базы.

— Вот за это тебя и повесят…

— За это — готов быть повешенным…

— Не хочу тебя, Деркулов, шибко расстраивать, но эмпирически доказано существование такой нации, как украинцы. Научный факт, так сказать. Дарю! Можешь этот довод присовокупить в свою коллекцию, глядишь, за время следствия и этапирования придумаешь, чем опровергнуть.

— Доказано — кем?! Весь мир пропитан ложью — насквозь. СМИ — первые! Могу, тоже технологию подарить «за бесплатно»… Надо тупо говорить: «Наукой неоднократно доказано: лежачий эффективнее стоячего» — и, самое главное, ни в коем разе не приводить никакой системы доказательств. Боже упаси! Если со всех сторон на протяжении приличного времени эту ахинею целенаправленно вдувать толпе в уши, то очень скоро в общественном сознании она станет аксиомой.

— Ладно, ладно. Давай твои доводы…

— Долго… Надо пересказать всю историю Руси, начиная со степняков и Батыева погрома.

— Съехал!

— Ничего подобно, товарищ полковник. Тут и без аргументов — очевидно. Во-первых, я говорю общеизвестные, обратите внимание! никем не скрываемы вещи. Всё это сами свидомые не стесняясь, говорят открыто. Весь обозначенный комплекс неудобных вопросов они загнали в единое понятие «проект Украина». Понимаете?! Это — проект. Они — делают! свою собственную страну. По живому! Делают историю. Делают язык — «мовэтворэння», называется. Делают народ — сознательного украинца, участника проекта. Ну, а во-вторых, сами результаты — оцените…

— Ты — о чем, Кирилл Аркадьевич?

— Я о нынешнем статус кво! Что именно получила каждая из сторон в период от Беловежской капитуляции до последних событий? Посчитаем? Российская Федерация. На неслабой протяженности западной границы либо полыхает гражданская вона, либо стоят, страх какие дружественные, войска младоевропейцев. На собственной территории — несколько миллионов беженцев. Масса оружия, криминалитет и фронтовые придурки, фильтрационные лагеря и инфекционные болезни, ступор местного населения и экономический паралич прифронтовых областей. О финансовых затратах, связанных с чужой войной, я даже не говорю. Про набор исторических, психологических и прочих аспектах национальной и гуманитарной катастроф — тоже. Пока лишь — одни расклады. И вот теперь посмотрим, например, на Польшу — некоронованную младоевропейскую королеву. Под брюхом

— Республика Галиция, можно сказать, новая автономная область, пока с внешне самостоятельным управлением, ну да то — понятно. Далее — до клитора лояльная Центрально Украинская Республика: хоть «апорт», хоть «фас» — только свистни. И, наконец, земли, перехлестывающего за российскую границу, как они сейчас говорят, «управляемого хаоса». Три! Павел Андреевич! Три буферных государства между Россией и Польшей, плюс — потрясающая национальная смута и семейный раскол — на века! у «клятых московитов». Уроки тридцать девятого не прошли даром. Вопрос, перед тем, как к Крыму перейти — кто банкует?! И против кого — геноцид, Павел Андреевич?!

— Как у тебя все красиво. Осталось добавить, что ты за нас сражался, что ты вообще — «наш».

— Можно — и так. Российская Федерация, со мной, между прочим, согласна. И свою солидарность показывает делами — поставками оружия, защитой и обеспечением беженцев, своими военными спецами да много — чем. Надеемся, — и войска введет, как положено. Решатся, наконец-то…

— Понятно, Деркулов! Теперь послушай, что я расскажу. Ты ведь у нас — идейный. За «Иудин грех» казнил! Наплодил мучеников за «свидому веру» везде, где твой отряд моровой язвой прошелся. А ведь эти люди просто хотели жить в своей собственной стране и говорить на своем языке! Не задумывался об этом?! Ты же, словно одержимый пророк, нес свою идею. Какой ты нам — свой? Твои постулаты никогда не озвучивались Российской Федерацией. Никогда! Даже в близире — нет таких идей. Ты и такие же отморозки, тебе подобные, — вы сами подняли знамя джихада против украинцев. Вот если эта ваша идея победит, то, может лет через сто, молва сделает тебя национальным героем. Может и канонизируют даже — к середине третьего тысячелетия. Ну, не за дела, конечно, а за кончину — мученическую, какую ты примешь непременно и весьма скоро — можешь тут не сомневаться.

— Да давайте, хрен с вами. Я от своего все равно не откажусь…

— Еще бы! Не откажешься! Чего с тобой и барахтаемся. Был бы ты не готов ехать в Нюрнберг, то уже давно бы ласты склеил… — и, неожиданно улыбнувшись, Нагубнов добавил: — От острой почечной недостаточности… Даже отправившись в этот, без сомнения, твой последний поход, имей ввиду, поедешь не героем, а тем, кем ты есть на самом деле: опальным комбатом, ушедшим на личную войну с двумя десятками одуревших от крови, взбесившихся псов. Изначально обреченный и проклятый, как врагами, так и своими… — полковник, одним глотком добил свой коньяк, прихватил недопитый стакан собеседника, встал и достал из сейфа непочатую бутылку марочного «Кизляра». Налив еще по доброй порции обоим, он, словно тост, закончил:

— Давай, Деркулов — за тебя! Жаль, что ты — так, собственноручно, вляпался. Обидно, но тебе даже негде будет высечь эпитафии на обелиске: «Борьба твоя безнадежна, подвиг твой — бесславен, имя твое — опорочено»!

— Одно дело, Павел Андреевич, когда политик недоторканку из себя корчит, другое — военные. Не хочу лично обидеть, но все главные претензии к Республике — вражеские потери. Притом, что мы мирное население не бомбим, не расстреливаем и, как фашики, запрещенными боеприпасами не швыряемся…

— Не лукавь, Кирилл Аркадьевич, тебе — ни к лицу. Главные претензии к Восточной Малороссии — экстремистский сепаратизм, приведший к гражданской войне и вовлечению в конфликт третьих стран. Лично к тебе — военные преступления, от фактов совершения которых ты даже не отказываешься. К ЦУРу, СОРу и, между прочим, к нам — Российской Федерации — свои вопросы. Вот пусть каждый за себя отвечает. Люди же гибнут в каждой войне по совокупности вины всех сторон. В старину бы сказали — за коллективный грех…

— Ну, наша Ненька, та точно — заслуженно отгребает! Понятно дело, и народ мрет. Естественно — вопрос: а чего б ему костьми не ложиться-то? Спокон веку так было: вначале быдло сладкой жизни захочет да на халяву! Возжелает так сильно, что цены заплатить готово за это дело — немеряно… причем кровушкой! Да вот только, незадача, — чужой! И уж потом: этим же обушком да себе промеж рогов — хрясь! И приехали… И потекло со всех сторон. Что в революцию — панов да господ душить да сами же собственной юшкой и захлебнулись. Что в перестройку: «На хрен Союз! Сытая и богатая Украина без нахлебников проживет». Да вот, как назло, вещуны незалежности забыли растолковать жлобью, что на одного пахаря — сто ртов приходится — пенсионеров, школяров, коновалов, училок да полсотни еще этих — управленцев всяких, «воякив» да закона блюстителей. И «шоб» прокормить всю эту ораву захребетников, нужны современные комбайны, удобрения, топливо да к ним — технологии переработки, упаковки, продвижения и прочая логистико-маркетинговая хренотень. А иначе — соси свой колосок да на жизнь — не пеняй. Сами, суки, напросились на свою независимость — наслушались благодетелей! Коль чужим умом живешь — учись сосать! Теперь — новая фишка: «Украина для украинцев», типа, самоидентификация и консолидация нации вокруг совместного проекта. Только это — наёбка. Так — на халяву — не бывает. Слишком уж много несогласных поменять национальную ориентацию да флюгер развернуть в прямо противоположную сторону. Ну, а если быдляк готов инакомыслящим еще и кровя пускать — то пусть готовятся и собственное брюхо под штык подставить! А то как же?! Революционные перемены, мать их, они же — жрать хотят!

— Ну, пошло-поехало, Деркулов… В «тыху украинську ничь» ты решил по моей плеши прокатиться лекцией по политэкономике? Нет, ты не военный преступник, ты — садист!!!

— Не поверите, Павел Андреевич да только я сам, на референдуме, голосовал за отделение от Союза! И теперь все это дерьмо — моя война. И заслужена она мною — всей сракой на всю мою безмозглую бестолковку. Мой долг! К седым мудям не нарастил ума — теперь бегай, коровья морда, с «калашом», бля, по руинам — пока не поумнеешь да что — к чему не прохаваешь.

— О-о-о!!! С этим — не ко мне. Нашел, блин, духовника…. И потом — зачем мешать все вместе? Развал Союза, сам по себе, вторичен. Основа — в крушении идеологии. Народ хотел материальных благ: колбасы — на выбор, а не два сорта по праздникам да и сыра бы — неплохо. На машинах ездить нормальных, а не копить на один корявый тарантас до самой старости. Джинсы, жвачки, колготки и всего того, чего у нас отродясь не было. Бумаги туалетной, например. Я уже не говорю про свободы, как, например, по миру поездить. Вот и все! Вот ради чего народ отказался от многого и, в первую очередь, от власти, потерявшей всякое доверие. Вместо реформы все снесли бульдозером — к едрене фене. И хорошее, а его было совсем немало, и всякое дерьмо — которого тоже хватало. И ведь неспроста — снесли! Мы проиграли информационную войну — главную составляющую войны холодной. В сравнении с рекламным буклетом общества потребления все наши ценности, включая уверенность в завтрашнем дне, — выглядели блекло, не говоря уже о допотопной доктрине построения утопического коммунизма, из всех атрибутов которого, на бытовом уровне, знали лишь один — «там денег не будет». Только вот теперь не надо плакать, ибо закон — «горе побежденным» — никем не отменялся. Раз проиграл, то пляши под дудку победителя. И твой развал, Деркулов, уже производное от всего этого. Ладно, проехали… Итог твоей проблемы… ты в качестве лекарства взял осколок от общей проблемы и устроил на нем личную войну — занялся надругательством над украинской идеологией? Так, что-ли?

— Ой!!! Шо — опять надругались? Сплюндрувалы?! Ну, что ты будешь делать… Как ни отпустишь погулять эту неньку, так обязательно — отъебут. Хоть за ворота не выпускай. Может, всеж-таки тут какое-то виктимное поведение прослеживается? Юбчонка, там занад-то короткая? Иль макияж — блядский? А!? Как юрист — юристу?

— Ну, повело кота на мясо…

— Да, ладно! Что там, товарищ полковник, насиловать? От «а» до «я» — все абсолютно искусственное и за уши притянутое. И история. И язык. И культура. И менталитет. И теперь все на этом песочке сикось-накось построенное — посыпалось. Виноват же во всем, как водится, кошмарный убийца и жуткое чудовище Деркулов — деток им пугать осталось только: «Прийдэ Кырыл, видрыжэ пуцьку»! Отстойный Бука — отдыхает.

— Как много слов…

— Да, какой там!

— Конечно. Всё, в одну кучу свалено.

— Можно и раздельно. Вы, товарищ полковник, на мови — размовляетэ?

— Нет…

— Жаль. Много в жизни потеряли… Знаете, как по-украински будет «медведь»?

— …?

— «Ведмидь».

— Точно, слышал.

— Это случай правильного словообразования по законам «мовы — творэння». Бывают, иногда, как в настоящем языке, и неправильного — «лысыця», например.

— Лиса, что-ли?

— Да. Почему — «неправильно». Если следовать окровской логике, то должно быть — «лыцыся»… Или, еще проще — как, по окровски, звучит Уильям Шекспир?

— Ну?

— Ылля Трясоспыс!

— Да ладно! Нет такого перевода.

— Да ну, Павел Андреевич — правда?! В мой паспорт загляните. И еще в официальные документы миллионов Олэксиев та Мыкол.

— Есть такой перегиб, известно.

— Перегиб был, когда при советской власти на эту пидарастню глаза закрывали. Вспомните, сколько народов было в Союзе?

— Та! Кто считал, Деркулов?

— Правильно! А скольким национальностям дозволялось игнорировать государственный язык и везде, даже в армии, лопотать на своем суржике? А?!

— Отдельные исключения…

— Какие, в жопе, исключения?! Все хохлы — поголовно, особенно — правобережье.

Вопрос даже не в уродстве этого — который языком вдруг провозгласили — уёбищного диалекта. Вопрос в отрыве, с мясом, целого куска народа. Помните, Кучмовскую «Украина не Россия». Вот в чем фишка! Все направлено на отстройку, на отторжение от общности. Любая тема хороша, хоть Мазепа, хоть Голодомор, хоть бандеровцы. Что — угодно! Но главное — язык, почему им и задирали сверх всякой меры.

— Теперь, про НАТО…

— Я понимаю, Павел Андреевич, вам смешно, но я все равно — закончу… Ладно — язык. Что уж там! Возьмите историю. Про древних укров, прародителей ариев, говорить вообще не буду — «занад-то»… Да, впрочем, как и историческая колыбель нынешних окров — Запорожская сеч — откровенная бандитская малина. Звериной Чечне начала девяностых в страшном сне такое не снилось. Ладно, история — по сто раз переписываемая наука. Возьмите культуру … Кто у нас ярче всех зазвездился: Пыдорас Грыгорыч Шевченко, Люся Окраинка, Иван Хренько, кто — еще? Почему хохлов не смущает, что все три столпа — бесноватые мракобесы? Откровенно и не стесняясь, хвостика и рожек не пряча. Кобздырь, ко всему прочему еще и помешанный на крови русофоб. Что, к слову, вовсе не мешает, а помогает! канонизации — по идолу в каждом городе — и обязательному заучиванию бездны его текстов детьми во всех учебных заведениях. При этом, Пушкин и Гоголь — внеклассное чтение по «зарубежной литературе»…

— Ты, про менталитет — забыл…

— Было бы что — забывать! В одном наперстке — поместится… Что культура, что мировоззрение — мелкая убогая задрота! Сама «мова» всю жизнь была и остается языком села! Одним словом — хуторское, местечковое, кумовское крысятничество. «Моя хата с краю» — центральная мировоззренческая доктрина… Да вообще, не углубляясь, вслушайтесь в само название — Окраина, окраинцы, окраинная культура. Культурная обочина. Страну неправильно назвали. Правильно — Маргиналия. Понимаете?!

— Вот я напоролся сегодня с тобой, Кирилл Аркадьевич! Вот — попал! Ведь просто, хотел коньячка попить, воздухом подышать… Нет! ты — со своим украиножэрством… Правильно, хоть сказал-то?

— Правильно… — буркнул собеседник.

— Вот завелся… Тебе не в партизанщину, тебе бы в политику удариться.

— Вам тогда послевоенные репрессии в Бендерстане показались бы легким фокстротом.

— Ну, дык, мало тебе было места в пропаганде: развернуться негде, хохлам всю правду матку — вбить в темечко саперной лопаткой, так ты в боевые рванул.

— Это — личное.

— Не поладил с кем?

— Да, нет. Мне-то — чего делить…

— Так чего ушел?

— То — долгая история, Павел Андреевич.

— Ты сегодня куда-то торопишься?


Полный текстовый и аудиовариант Книги — ЗДЕСЬ.